Sidebar

06
Сб, март

Представляет ли русских представительная власть России?

На языке закона

Нужна ли России представительная власть? А если нужна, то какая?

Такие вопросы поневоле закрадываются в душу гражданина, когда он смотрит российское телевидение и читает российские газеты, в которых наш парламент предстает по большей части в малопривлекательном виде.

С тех пор, как в 1993 году прошли первые с царских времен выборы в Государственную Думу, мы периодически узнаем много нового то о самих выборах:

Писатель Юрий Карякин, по поводу выборов 1993 г., когда сторонники Ельцина проиграли, а победила ЛДПР: «Россия! Одумайся, ты одурела!»

То о высоком предназначении депутатского корпуса:

Спикер Б.В. Грызлов, после выборов в декабре 2007 г.: «Дума – не место для дискуссий».

То о самой сущности российского парламента:

Телеведущий В.В. Познер, 23 декабря 2012 г. по поводу «закона Димы Яковлева»: «Государственная дура…».

Правда, Познер позже извинился, но настолько неубедительно, что в марте 2013 года его «оговорку по Фрейду» повторила в телеэфире телеведущая «России 24» Мария Моргун.

Понятно, что в собрании из любых 450 человек всегда можно найти не слишком привлекательные примеры. Но российские СМ показательно не жалеют красок, представляя зрителям и читателям неформальной речи депутатов Госдумы, которых частенько называют «думаками» и «охотнорядцами». Особенно не жалует народных избранников телевидение всех каналов, показывая их с различных неприглядных сторон, смакуя их порой некрасивое поведение.

Зачем это делается? Зачем столько усилий тратится на то, чтобы скомпрометировать и дискредитировать парламент России, уронить его значение, представить сборищем болтунов, бездельников, людей неадекватных?

Откуда и почему возникла эта традиция пренебрежительного отношения к выборному представительному органу, профессионально занимающемуся законотворчеством?

Давайте в поисках ответа заглянем в русскую историю.

* * *

Необходимость важнейшие решения принимать, опираясь на мнение «вселенского совета», понимали даже такие самодержавные государи, как Иван Третий и его грозный внук, Иван Четвертый. «Советом всенародных человек» называл земские соборы князь Андрей Курбский, будущий главный оппозиционер Ивана Грозного. В документах того времени они назывались также «Всею Землею», «Советом всея Земли» и т.п.

Всего в XVI-XVII веках было созвано не менее 57 соборов, в которых принимали участие разнообразные слои населения, решавшие порой сложнейшие вопросы вплоть до объявления войны и избрания царей (начиная с Федора Иоанновича и заканчивая Михаилом Федоровичем Романовым, избранным – заметим это особо! – из пятнадцати кандидатов). А в первые десять лет правления первого Романова соборы заседали почти беспрерывно, настолько велика была потребность устранить именно всем миром накопившиеся за Смутное время проблемы. Величайшим памятником законодательного подвига русского Земского собора является свод законов – «Соборное Уложение» 1649 года, прослуживший в качестве основы российского законодательства аж двести лет (!) вплоть до 1845 года – поразительный пример законотворческой добросовестности.

Отметим, что современник Михаила Романова – король Англии Яков Первый – вообще не созывал парламент семь лет и даже собирался вовсе его упразднить. За попытку воплотить эту идею его преемник Карл Первый, как известно, поплатился головой…

Да, как ни странно это слышать, но в XVII веке образцом парламентской страны была вовсе не Англия, а именно Россия. Причем русский парламент был двухпалатным: наряду с аристократической неизбираемой Боярской Думой была и сословно-представительная, выборная палата – Земский Собор.

Что же случилось в дальнейшем, почему прекратил свою деятельность столь важный и полезный, прямо-таки остро необходимый для нормальной жизнедеятельности Русского государства представительный орган власти?

Существование русского парламента оказалось несовместимо с резким усилением самодержавной власти при Петре Первом и с преобразованием русского государства в российскую империю. Реформы Петра навсегда покончили с палатой «русских лордов» – Боярской Думой, заменив ее Сенатом. Ушли в прошлое и Земские соборы. Самодержец предпочитал назначать себе советников, вместо того, чтобы терпеть рядом с собой коллегиальный орган управления.

С тех пор в России установилась вполне четко прослеживаемая традиция: усиление самодержавных тенденций влекло за собой упразднение или ослабление традиций представительства, а ослабление самодержавия, наоборот, немедленно выражалось в усилении парламентаризма.

Еще Сперанский предлагал Александру Первому собрать выборный и постоянно действующий совещательный орган – Государственную Думу. Царствование Николая Первого уже не предполагало ничего подобного.

Накануне своей ужасной гибели Александр Второй согласился было на введение в России конституционного образа правления, важным элементом которой должна была стать «Общая комиссия», ограничивающая самодержавную власть в пользу органа с земским представительством. Однако трагические обстоятельства прихода на трон Александра Третьего сами собой отменили этот проект и вызвали к жизни «Манифест о незыблемости самодержавия».

Рост революционной демократии и ослабление самодержавия при Николае Втором привели последнего русского царя к вынужденной мере – конституционной реформе 1905 года. Министр внутренних дел Александр Булыгин, имевший репутацию крайнего реакционера, разработал, однако, проект Думы как совещательного органа. Этой мерой он надеялся предотвратить революцию.

Царь внял его совету, и 18 февраля 1905 г. издал рескрипт на имя Булыгина о необходимости собрать достойных выборных людей от всей земли русской. После чего и возникла первая «булыгинская» Дума.

Это была вынужденная, но необратимая мера. Создав Думу, упразднить этот институт Николай Второй уже не мог. Он не любил ее, но терпел. И даже распустив одну за другой две первые Думы, оказавшиеся рассадником революционных идей, вновь раз за разом назначал думские выборы, восстанавливая представительный орган.

Характерно объяснение причин роспуска самой первой Думы. Царь писал в своем Манифесте: «Выборные от населения, вместо работы строительства законодательного, уклонились в непринадлежащую им область и обратились к расследованию действий поставленных от нас местных властей, к указаниям Нам на несовершенства Законов Основных, изменения которых могут быть предприняты лишь нашею монаршею волею, и к действиям явно незаконным, как обращение от лица Думы к населению».

В дальнейшем премьер-министру Петру Столыпину удалось, посредством нового избирательного закона добиться созыва Думы, способной конструктивно сотрудничать с правительством. Удалось сохранить и укрепить сам по себе институт законодательного народного представительства. Выдающиеся политические и экономические успехи России в период столыпинского правления во многом были обусловлены этим сотрудничеством.

Однако, как писал видный политик, кадет и масон Василий Маклаков, Столыпин не был понят ни правыми, включая императора, ни левыми, что и предопределило исход российской истории. Кто только и как только не чернил Думу, не издевался над ней и не подвергал самому изощренному поруганию в те годы! Причем одновременно с двух сторон – как со стороны проправительственных сил, видевших в Думе рассадник левых, революционных настроений, так и со стороны революционеров всех мастей, подозревавших Думу в консерватизме и охранительстве!

«Третья Дума, – указывал В.И. Ленин, – есть политически оформленный, общенациональный союз политических организаций помещиков и крупной буржуазии».

Со своей стороны, Николай Второй не любил Думу, относился к ней как к собранию «просто интеллигентов», но терпел по необходимости.

После смерти Столыпина конструктивная оппозиция ушла в прошлое. Дума сделалась ареной ожесточенной политической борьбы и одним из центров антимонархического заговора, в котором принимали участие и лидеры партийных фракций, и даже сам председатель IV Думы Михаил Родзянко.

Оценивая сегодня роль Думы в судьбе царской России, Российской Империи, мы можем вполне однозначно сказать, что она оказалась дестабилизирующим фактором, который в роковую минуту способствовал разрушению тысячелетнего русского государства со всеми его устоями и укладами. Уничтожение исторической России, осуществленное большевиками весьма полно, хотя и не окончательно, произошло во многом благодаря Государственной Думе – такой, какая она была в тот переломный исторический момент.

Как известно, учреждение института парламентаризма при Николае Втором имело целью не возрождение традиций русских Земских соборов, русского народного представительства, а лишь подражание европейским порядкам, в частности, английскому парламентаризму. Неукротимое стремление образованных слоев, чтобы у нас все было «как в Европе», привело к тому, что весь накал партийной борьбы за власть оказался локализован в высшем законодательном органе страны, превратившемся в авансцену истории, а точнее – в арену политической корриды.

* * *

Опыт успешной борьбы с царизмом позволил большевикам избежать ошибок последнего. Несмотря на то, что Советская власть получила свое название от органа представительной власти – Советов различных депутатов (солдатских, рабочих, крестьянских и т.д.), советской она была и оставалсь до самого конца только по названию. Трудно подыскать в истории более безвластный на деле орган представительной власти, чем выборный Верховный совет СССР. На деле же вся власть, как известно, была сосредоточена в руках партийной верхушки коммунистов.

По мере того, как в первом в мире государстве рабочих и крестьян росли вес и влияние интеллигенции, идея разделения властей обретала все большую популярность. Перестройка и переход власти в России от коммунистов к демократам позволили ей осуществиться в полной мере. С руководящей и направляющей ролью КПСС было решительно покончено.

Однако вакуум власти немедленно породил новую коллизию. За годы Перестройки и разрушения партократической системы выборный орган – Верховный совет Российской федерации – попытался обрести статус реальной власти и защитить страну от губительных реформ. А это привело к антагонистическому конфликту с властью исполнительной в лице новоявленного автократора – Бориса Ельцина и его правительства.

В результате очередной российский аналог европейского парламента – Верховный Совет – был попросту расстрелян из танков на глазах всего мира.

Ельцин, однако, не мог отчасти не принести свои амбиции в жертву демократическим принципам, отстаивая которые, он, якобы, и пошел на расстрел законного парламента. Ему, в частности, пришлось согласиться на принцип разделения властей, основополагающий для западной демократии. Поэтому Конституция России 1993 года возродила к новой жизни институт Государственной Думы.

Но надо ли удивляться, что в России, перебаламученной революционными преобразованиями, орган представительной власти немедленно вновь превратился в арену политической корриды? Порою жизнь новой Думы напоминала гоббсовскую «войну всех против всех»

Остроту ситуации добавляло то обстоятельство, что не только борьба партий стала внутренним движителем Государственной Думы новой России, но и борьба представительной власти с исполнительной.

Схватка Думы с реформистским правительством начала вновь, как в 1906-1907 гг., периодически парализовывать государственную жизнь.

Но надо отдать должное политтехнологам из Администрации президента и спецслужб. Ни попытка генерала Рохлина превратить Госдуму в организационный центр государственного переворота (1998), ни попытка коммунистов организовать в Госдуме импичмент Ельцину (1999) не удались. Эти два пика противостояния с законодательной властью власть исполнительная преодолела. Благополучно для себя, но вряд ли для России.

Именно в ходе перетягивания властного каната среди журналистской братии сложились антидумские мифы и пропагандистские штампы, ведь основные СМИ были прочно, как тогда казалось, в руках сторонников гайдаро-чубайсовских реформ и Ельцина как их гаранта.

К окончанию срока правления Ельцина стало ясно: режим укрепился и полностью взял под контроль политические процессы в стране и ГД в том числе. Дума превратилась в мишень постоянных публичных издевок. Ее реальные возможности влиять на ход дел в политике и экономике стали ничтожны.

Чем ответил главный представительный орган законодательной власти в России? Апатией и имитацией деятельности, что естественно. Не позднее 2002 года в СМИ регулярно стали появляться сообщения о систематическом прогуливании депутатами пленарных заседаний и о повальном голосовании чужими карточками.

В 2002 года сайт Regions.ru опубликовал заявление Комиссии по этике Госдумы: «Основным занятием депутата является законотворчество, а не работа в регионах, которая осуществляется за государственный счет. Некоторые депутаты во время срока своих полномочий академии заканчивают, докторские защищают, а в Думе не работают».

В 2003 году состав госдумы радикально изменился: впервые из него выпали записные демократы ельцинского призыва: «Яблоко» и Союз правых сил. Но это не изменило ни схему взаимоотношений двух ветвей власти, ни «модус вивенди» нашего парламента. Так, в конце 2005 года прошло сообщение: «Число хронических прогульщиков превышает половину всего депутатского корпуса. Из 450 депутатов более 225 регулярно не приходят на работу, а на обычном заседании присутствуют не более 50 парламентариев».

Единственный эпизод, отчасти спасший честь Госдумы этого созыва – голодовка депутатов фракции «Родина» по поводу антинародного закона о монетизации льгот. Кстати, закон был откорректирован, а значит голодовка пошла на пользу здоровью не только депутатов, но и народа. Однако «Родине» пришлось сурово расплатиться за означенный демарш: она была фактически ликвидирована, а ее лидеры на некоторый срок вылетели из политики. Что послужило наглядным уроком для остальных.

Выборы 2007 года окончательно расставили все по своим местам, не оставив ни одного шанса оппозиции. Никакой: ни левой, ни правой, ни русской национальной. Не случайно именно после них, 24 декабря 2007 года, возглавивший Думу лидер пропрезидентской партии Борис Грызлов родил замечательный афоризм: «Дума – не место для дискуссий».

А действительно: к чему дискуссии, если все уже однозначно определено до самого конца срока депутатских полномочий?

* * *

Итак, во второй половине двухтысячных Госдума приобрела характер машины для штемпелевания подготовленных в Кремле законодательных инициатив. Что в корне противоречило самой идее и предназначению представительного органа законодательной власти.

Что теперь получал народ России в результате своего появления на избирательных участках?

Уж во всяком случае не то, на что рассчитывал. Особенно если учесть, что в бюллетенях у большинства партий были тройки, а у Единой России вообще только один человек. Да, избиратели действительно голосовали персонально за Путина, но ведь именно он-то в Думу и не собирался идти. И не пошел. Как не пошли в нее и десятки других парадных представителей партийного списка, сыгравших роль локомотива на выборах. И в результате вместо тех, кого избиратели надеялись видеть в Госдуме, там оказалось множество граждан, чьи имена вообще никому ничего не говорят.

Дума созыва 2007 года оказалась совсем пресна, предсказуема и неинтересна, как Верховный совет СССР эпохи застоя. Она послушно штемпелевала как удачные, так и неудачные законопроекты, превратившись в формальный довесок исполнительной власти, а по сути в пятое колесо в телеге. Говорить о ней не только как о самостоятельной ветви власти, но и просто как о живом государственном органе стало бессмысленно.

Выборы 2011 года заметно оживили картину нашей парламентской жизни. В первую очередь за счет того, что Единая Россия сократила свое присутствие в ней до критического объема. Она по-прежнему обеспечивает легитимацию любых кремлевских инициатив в Госдуме, но ее собственная судьба, а значит и судьба Думы в целом, интригующе неопределенна.

Возможно, в этом одна из причин того, что многие СМИ, по-прежнему находящиеся в руках либеральных хозяев призыва 1990-х, с всевозрастающей яростью продолжают клеймить российский парламент и отдельных его представителей, атакуют непрерывно, как таксы кабана на охоте.

Отчасти в этом видно сведение счетов за ряд законов, направленных против тех политических сил, что привыкли вершить российскую политику на зарубежные деньги. Отчасти это просто «добрая традиция», воспитанная еще при Ельцине. Ну, а отчасти это месть за курс на стабилизацию, за лояльность лично Путину, пути с которым у либералов так очевидно разошлись в ходе «снежной революции». Как говорил в подобном случае д’Артаньян, оскорбляет лошадь тот, кто не смеет оскорбить всадника.

Конечно, представительный орган законодательной власти в роли придатка власти исполнительной – не новая комбинация для России.

Все возвращается на круги своя?

* * *

Изменения, которые Путин счел нужным внести в законодательство о выборах после «снежной революции», не вдохнули новую жизнь в российский парламент. Несмотря на то, что половина думских кресел теперь принадлежит депутатам, прошедшим выборы по мажоритарной системе, в Думе не появилось особо ярких личностей, способных нарушить ее покой и предсказуемость.

Новые условия для регистрации партий и их участия в выборах, могли бы, казалось, предоставить и новые возможности для расширения политического представительства в российском парламенте. Можно было надеяться, что он снова станет «местом для дискуссий», живой структурой, а в его работе примут участие силы, оказавшиеся вне зоны действия четырех партийных монстров. И появится долгожданный «креатив» в нашем государственном строительстве.

Но на деле все политическое пространство высшего представительного органа по-прежнему оказалось поделено на четыре неизменных сектора, а незначительное количество независимых депутатов не стало «перчинкой» в традиционном супе и не добавило независимости самой Думе.

Зато начнался масштабный сдвиг во взаимоотношениях элит, поскольку представители бизнес-элиты немедленно предприняли еще более массовый поход в политический истеблишмент, конвертируя деньги во власть. Кто-то сам, а кто-то – выдвигая своих ставленников, клевретов. В результате чего Госдума в значительной мере превратилась просто в собрание лоббистов, как оно и бывает обычно в «демократических» странах.

В данной ситуации необходимо отметить: русский вопрос пока остается подвешенным. Как известно, русские представляют собой абсолютное большинство населения страны, соответственно – большинство электората. Но кто формально представляет сегодня это большинство в Думе? Никто. У русских есть свои национальные проблемы. Но кто ими занимается в структурах власти? Никто. Ведь законодательство России дает возможность представительствовать в ГД различным социальным группам (правые, левые, центр), но отдельной статьей закона запрещает представительство народов и национальностей. В связи с чем права и интересы национального большинства страны – русского народа – в Госудме никто специально не выражает и не защищает. Что вряд ли правильно и хорошо.

Впрочем, на время выборных кампаний партии порою как бы «просыпаются» и «открывают глаза» на русскую проблему, вспоминают об этом мощнейшем электоральном ресурсе. Так, в 2003 году Жириновский предстал на многочисленных билбордах с девизом «Мы за бедных! Мы за русских!». А то вдруг в 2011 году, после известных событий на Манежной площади, где русская молодежь очень недвусмысленно и грозно заявила о русской проблеме, партийные лидеры немедленно встрепенулись и поставили в свои предвыборные программы пункт о признании русских государствообразующим народом. Это был прорыв!

Однако, рассевшись в думских креслах, депутаты немедленно забыли о своих обещаниях и просидели там до конца срока, не сказав ни слова и не пошевелив и пальцем в защиту русских прав и интересов. А потом пришла «русская весна», инициативу в русском вопросе перехватил Кремль, Русское движение к 2015 году отчасти сдулось само в силу стратегических ошибок своих руководителей, отчасти было разгромлено стараниями ФСБ. И оказалось, что про русских снова можно забыть, отложив их проблемы в старый чулан.

Как ни странно, о русском народе вспомнила и позаботилась не Дума, несмотря на все бывшие обещания, а президент Путин, сумевший в 2020 году предложить такую поправку к действующей Конституции, которая пусть косвенно, но признала за русскими статус единственного государствообразующего народа. Эта важнейшая поправка была принята, несмотря на попыку ее торпедировать со стороны татарских политиков (и не только татарских). Казалось бы, русские депутаты должны были бы немедленно внести на рассмотрение целый каскад законопроектов, опирающихся на эту поправку, вытекающих из нее. Это могла бы быть такая законодательная инициатива, которая радикально решила бы целый ряд сугубо этнических проблем русского народа – на том основании, что судьба всего Российского государства напрямую зависит от судьбы своего государствообразующего народа!

Но чего ждать от собрания лоббистов? Вот если бы русский народ мог платить депутатам за продвижение своих интересов! А забесплатно работать эти господа давно разучились, больно им надо это все…

* * *

В сентябре текущего года нас вновь ожидают выборы в Госдуму. На этот раз я жду кое-каких сюрпризов. Во-первых, известный бизнесмен, работающий на русском направлении и многое уже реально сделавший, настоящий «национал-капиталист» Константин Малофеев объявил о создании движения «Двуглавый орел», цель которого на этих выборах – не пропустить в российский парламент антирусски настроенных персон, вообще взять под контроль депутатский корпус с этих позиций. А во-вторых, на выборах выступит уже не просто левая партия «Справедливая Россия», созданная и работающая как спойлер КПРФ, а коалиция, в которую влилась новая партия «За правду!», лидер которой писатель Захар Прилепин неоднократно заявлял о том, что права и интересы русских ему близки. Вот и посмотрим, насколько близки, что он об этом понимает, что может предложить…

Как выразился бы в такой ситуации достопамятный Глеб Жеглов: «А теперь – Парламент! Я сказал: Парламент!!»

Яндекс.Метрика